Она съест беднягу живьем. Ни один не продержится у нас больше двух недель, в результате из учебы ничего не выйдет, она отстанет от своей группы. Какой у нее стимул двигаться вперед? Да еще с малышом на руках? Куда проще махнуть не все рукой и оставить катиться по наклонной плоскости. А когда через пару лет ей осточертеет сидеть дома, у меня на шее, она обнаружит, что ничего из себя не представляет и может претендовать только на самую скромную работу, которая ни удовлетворения, ни денег ей не принесет.

Мистер Найт говорил с таким напором, что Ребекка не могла не посочувствовать ему.

– Ну, – начала она, – вы рисуете чересчур безотрадную картину, мистер Найт. Я уверена…

– Уверены, что не хотите впутываться в это дело. Вы изрекли нечто мудрое, а все остальное вас не касается!

– Я не это имела в виду, – гневно возразила Ребекка. Как смеет он упрекать ее в равнодушии? Разумеется, ей не безразлична судьба Эмили! Но как бы то ни было, все, что она слышала от дочери, не пробуждало симпатии к отцу!

– А что же вы имеете в виду? Давайте внесем ясность. Я внимательно слушаю. – Он слегка наклонил голову набок.

– Я только обратила ваше внимание на то, что я работаю.

– Только это мешает вам принять мое предложение?

– Это не так мало, с моей точки зрения, язвительно отозвалась Ребекка. – Мы, мелкая рабочая сошка, предпочитаем, знаете ли, гарантированную работу.

Раздался стук в дверь, и снова заглянула миссис Уильяме. Не успела она заговорить, как мистер Найт заверил ее, что они закончили.

– Я только хочу сделать маленькое предложение вашей лучшей учительнице, – начал он и, когда директриса вопросительно подняла брови, посвятил ее во все детали своего невероятного плана. Ребекка молча слушала. Сейчас он не обращал на нее внимания, сосредоточившись исключительно на директрисе. Как бы между прочим он сообщил, что готов предоставить солидную компенсацию за то, чтобы Ребекку отпустили немедленно.